«Не говори, не спрашивай»* или к вопросу о гомофобии

 * «Не говори, не спрашивай» («Don’tAsk, Don’tTell») – закон США (1993 – 2011 гг.), который запрещал служить в Вооружённых силах США гомосексуалам обоих полов, а также требовал от командования и сослуживцев не выяснять сведения о сексуальной ориентации военнослужащих.

Интернализованная гомофобия влияет на личность, создавая внутренний конфликт между потребностью реализации сексуальной аттракции и морально-этическими оценками её объектов. Успешная психотерапия позволяет клиентам снизить внутреннее напряжение за счёт самопринятия. Внутренняя гомофобия – это любые негативные переживания относительно своей сексуальной ориентации у гомо- и бисексуалов.

Исследователи гомофобии разделяют феномен на внутреннюю и внешнюю или, чаще, на гомофобию и внутреннюю гомофобию. В мировом сообществе к термину «гомофобия» относятся крайне неоднозначно в связи с содержанием в нём части «-фобия», обозначающей эмоциональные реакции и не включающей моральные оценки и убеждения, что не приемлют активно настроенные противники ЛГБТ-сообщества.

Внутренняя и внешняя гомофобия имеют одну суть, зачастую в основе лежат одни и те же представления и убеждения. Однако будучи интернализованной, гомофобия задаёт условия для определённых личностных изменений своего носителя.

I. «Отвергаемая часть Я». Гомо- и бисексуалу создаётся дополнительная форс-динамика сексуальной активности, опосредованная социальной желательностью и сексуальной аттракцией в выборе партнёра. Обе этих силы, определяющие сексуальную активность, подразумевают объекты различного пола – социальная желательность отвергает реализацию гомосексуальных тенденций, а сексуальная аттракция предлагает в качестве объектов партнёров своего пола. Такого рода амбивалентность отражается в становлении сексуальной идентичности и самосознания, например, сексуальная аттракция к партнёрам своего пола расценивается как случайность или разовое явление. Сексуальная аттракция становится мишенью для оценки как желательная и нежелательная. Сексуальное влечение не приводит к естественному реагированию. Ресурсом для терапевтической работы является сам факт осознания гомосексуальных тенденций, который зачастую дополнен желанием избавиться от такого рода тенденций. Кажется, что это представляет основу для эго-дистонического переживания сексуальной ориентации, однако человек находит способы реализации отвергаемых тенденций (это позволяет гомосексуальным тенденциям оставаться в континууме ресурсов личности), испытывая после разрядки чувство вины.

II. «Подавляемая (теневая) часть Я». В качестве защитного механизма происходит персональная мифологизация чувств, отчуждённость от собственных эмоций. Поскольку в этом случае гомосексуальные тенденции считаются аморальными — «грязными», «недопустимыми», «дьявольским искушением», то они подавляются более основательно, чем в предыдущем случае. Для отчуждения человек диссоциирован от своих эмоций, а значит все аспекты переживания диссоциации активируются, нарушая связи между поведением, телесными ощущениями, эмоциональными реакциями и убеждениями.  На приём человека заставляет прийти тот факт, что теневая часть личности даёт о себе знать её обладателю, оказывается «неудобной». Психотерапевтическая сложность данного рода случаев в том, что само наличие гомосексуальных тенденций трудно поддаётся осознаванию. Однако необходимая в этом случае психотерапевтическая работа, направленная на интеграцию диссоциированных компонентов, встречает сопротивление. Осознавание направленности сексуального влечения на объекты своего пола для клиента может стать болезненной, даже травматичной. Клиент испытывает потребность в усилении диссоциативных процессов, хотя этот способ совладания постфактум не будет иметь прежнюю эффективность.

III. «Иллюзия правильного Я». Под влиянием внутренней гомофобии аутентичные модели поведения изменяются на отношения-симулякры, подвергающие деконструкции личность гомо- и бисексуала. Люди выбирают гетеросексуальные стратегии с целью построения «нормальной» семьи или «ради детей», отдавая себе отчёт в отсутствии сексуальной аттракции гетеросексуального партнёра. Сознательный мотив такого выбора связан с референтной группой (например, с родительской семьёй). Суть внутреннего конфликта втакого рода случаях связана с необходимостью соответствовать самоидентификации (тенденция к аутентичности) и социальной презентацией себя (желание соответствовать оценкам значимых других). Человек осознаёт тенденции сексуального влечения к объектам в том числе своего пола, признаёт их, как часть себя, иногда реализует их дозированно, контролирует их. Отличие от первого типа в том, что после реализации чувства вины не испытывает, и не оценивает этого рода тенденции посредством эмоциональных категорий типа «плохие». Внутренняя конфликтность гомофобии проявляется посредством морально-этических оценок, через понятия нормы, ценностей гетеросексуальных стратегий для других. В этом случае в связи с «бережным отношением к родителям» партнёра представляют в качестве друга, или в разговорах (к примеру, с коллегами) избегают говорить о нём, как о человеке своего пола. В рамках соответствия гетеросексуальной стратегии человек либо представляется одиноким, либо демонстрирует гомосексуальные отношения и влечения в формате гетеросексуальных. В терапевтическом смысле необходимо понимать, что защитные механизмы построены на жёстком самоконтроле, однозначных убеждениях в понятиях «норм» и максимальном сокрытии от распространения личной информации, безусловных ценностях гетеросексуальных стратегий. Однако в качестве особенной личностной характеристики в этом случае будет выступать социальная изоляция отношений и тревога с этим связанная. Клиент не видит альтернатив, страдая от переживаний, либо он продолжает скрывать гомосексуальные тенденции (и отношения), либо будет вынужден говорить об этом, рискуя отношениями с родительской семьёй («моя мама этого не вынесет»), с близкими и друзьями, рабочим местом.

IV. «Однозначное Я». Само гомосексуальное сообщество внутри себя формирует негативные оценки бисексуальным тенденциям, создавая «гетто внутри гетто», стигматизируя бисексуалов, как «неопределившихся» в своём сексуальном влечении. В случае осознания бисексуальных тенденций, человек подвергается социальному давлению, в котором гетеросексуальная часть референтной группы предлагает однозначные ценности своих стратегий, а гомосексуальная часть «требует» той же однозначной присяги на верность. Обе стороны подвергают сомнению объекты сексуальной аттракции, затрудняя социально-психологическую адаптацию бисексуалу. В качестве выхода человек находит способы мимикрии, исходя из ценностей сообщества, создавая разные социальные идентичности для проявления соответствия ценностям каждой из групп из-за сложности интеграции сексуального опыта и объектов сексуальной аттракции. Таким образом, в этом случае человек осознаёт разнонаправленность объектов сексуальной аттракции, а тот, кто ищет психологической поддержки, как правило ищет ресурс для возможности однозначного выбора, чтобы однозначно присоединиться и быть адептом одно стратегии – только гомо- или только гетеросексуальной.

Гомо- и бисексуалы отмечают множество проявлений интернализированной гомофобии у себя, рационализируя причинный уровень проявлений. Исследование этих проявлений встречает сопротивление, т.к. связано с увеличением уровня тревоги и осознанием наличия внутренних конфликтов. Гомосексуальные отношения маркируются гомо- и бисексуалами, как нежелательные, временные, не имеющие будущего, опасные. В случае терапевтической работы невозможно миновать пласт убеждений и переживаний, связанных с проявлениями интернализованой гомофобии. В качестве одной из задач терапевтической работы выступает помощь в реализации стремления клиента к аутентичности. В случае эффективной терапевтической работы в направлении самопринятия клиента, в его психической жизни снижается напряжение. Человек обретает необходимость искренней самопрезентации в вопросах влечений и выбора партнёра. Поскольку стремление к аутентичности ведёт к внутренней потребности к самораскрытию, человек более искренен в вопросах, связанных с взаимоотношениями.

Мой сын гейВ общественном сознании усугубляются негативные оценки гомо- и бисексуальной ориентации, как нездоровых, в том числе через маркёры религиозных ценностей, внешние социальные процессы поддерживают гомофобные тенденции. В этом случае вопрос самораскрытия становится буквально небезопасным даже в семейном кругу, потому что может напрямую быть связан с принятием конкретного человека или его семьи религиозным сообществом, национальной общиной. В жизни клиента создаётся внешнее отчуждение, он лишается поддержки близких, что только упрочивает стигматизацию темы гомосексуальных отношений.

Пока в современную сексуальную культуру не будет встроена возможность подобных отношений без стигмы, психотерапевтическая работа не будет достаточно эффективна и внутриличностный конфликт, связанный с проявлениями интернализированной гомофобии будет поддерживаться.

Люди в противогазах-1Возникает открытый вопрос возможностей и границ работы в психотерапевтическом диалоге в связи с существующими ограничениями: открытый диалог на эту тему с детьми и подростками табуируется законодательством, а работа со взрослыми приводит к социальной изоляции и остракизму для клиентов. Таким образом, попытка преодоления внутренней гомофобии, нацеленная на принятие себя, может приводить к буквальным сложностям социально-психологической адаптации.

Пока безопаснее всего как для жизни клиента, так и для психолога позиция «не говорить и не спрашивать», но сомнительна её возможность и уместность в формате клиент-психологического взаимодействия.

Автор: Елена Ершова

Опубликовано: «Мир сексологии», 2015 г. — №9

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *